разгневало Аида.
И затем из теней выступили две фигуры – казалось, мои страдания привлекли их. Дрожь беспокойства пробежала по телу, и я мгновенно узнал одну из них: Гипнос, чудовище, которое обрекло Аврору на вечный сон. Его присутствие навевало страх и наполняло тревогой. Но мое внимание привлекла другая фигура – суровый и внушительный воин с длинными светлыми волосами цвета инея, одетый в сверкающие стальные доспехи.
Воин шагнул вперед, обнажив меч в самом свирепом вызове.
– Кто пытается проникнуть во владения Аида? – рявкнул он. Его пронзительный голос прогремел в тихом лесу.
Сердце бешено забилось у меня в груди, пока я смотрел на грозного воина, возвышающегося передо мной. Должно быть, это был Танатос, устрашающий брат Гипноса. Воплощение самой смерти, при звуке его имени от страха дрожали не только смертные, но и боги. Его стальной взгляд впился в меня, и я понял, что меня ждет схватка, которая может иметь ужасные последствия.
– Принц Филлип Стилборн, – ответил я, незаметно опустив руку на рукоять своего меча. – Я прибыл из царства живых.
Воин уставился на меня. Его сверкающие дикие глаза сузились, взгляд был острым, словно бритва, а брови сошлись на переносице. Он окинул меня взглядом и низко прорычал:
– Ты прибыл один? – Вопрос прозвучал как вызов. Затем бог отвел свой дикий взгляд, оглядевшись по сторонам.
– Да, – поспешил ответить я. Но мои слова были встречены тишиной: казалось, лес затаил дыхание, и напряжение между нами медленно росло.
Злобное удовлетворение исказило лицо бога, и он медленно произнес:
– Лжец.
Мое сердце сжалось при мысли об Элоиз, которая бродила по лесу в одиночестве, не подозревая о серьезной опасности.
Гипнос шагнул вперед, и золотая филигрань блеснула на голубой стали его нагрудника и наручей. Его янтарные глаза вспыхнули весельем и ехидством.
– А, Филлип, – снисходительно сказал он. – Мы снова встретились. Как чудесно.
Я крепче сжал рукоять Рассекателя зари, воспоминания о нашей прошлой встрече пронеслись у меня в голове: лязг стали, невероятный танец клинков и отметина, которую я оставил на щеке Гипноса, шрам, как напоминание о нашем незаконченном деле.
Опустив подбородок, я пронзил его взглядом.
– Я мечтал увидеть день, когда Повелитель сна погибнет, – процедил я, и мое лицо исказилось от ярости. – Для меня большая честь положить конец твоей жизни.
Губы Гипноса изогнулись в лукавой улыбке, и в его голосе послышалось извращенное веселье.
– Я вижу, ты не путешествуешь налегке… Все еще носишь с собой свое жалкое эго, смертный, – усмехнулся он. Его слова были подобны ядовитому шепоту на ветру. – Ты действительно думаешь, что сможешь превзойти бога?
Моя кровь закипела, и в ее потоке смешались вызов и страх. Я инстинктивно сжал рукоять меча. Я прибыл в Подземное царство, чтобы спасти Аврору, защитить Элоиз и найти ответы, и теперь оказался лицом к лицу с воплощением своих прошлых ошибок. Но на этот раз я уже не был неопытным юнцом.
– Может быть, твоя сила и велика, Гипнос, – сказал я с суровой уверенностью, – но я многому научился с момента нашей последней встречи. Меня непросто одолеть.
Напряжение между нами потрескивало в воздухе – ощутимая сила, грозившая перерасти в жестокую битву. Мгновения тянулись, тяжесть прошлой вражды смешивалась с опасностью момента.
Танатос, молчаливый страж, стоял рядом с братом и неотрывно смотрел на меня.
– Достаточно, – сказал он сквозь зубы, и земля содрогнулась, когда он шагнул вперед.
Но Гипнос остановил бога, прижав руку к его груди.
– Он мой, – рявкнул он.
Глаза воина с серебристыми волосами сузились, и он посмотрел на меня. Выражение его лица было каменным и непреклонным.
– Почему? – хрипло спросил он. В его голосе слышалось раздражение.
Гипнос провел пальцем по шраму на своей щеке, шраму, который я помнил слишком хорошо.
– Видишь ли, у нас своя история, – ответил он, и в его глазах заплясал огонек мрачного восторга.
Ответ Танатоса, резкий и четкий, был подобен удару хлыста.
– Отлично. Я найду женщину, – заявил он, и в его голосе прозвучала стальная уверенность, наполнившая лес тяжелым предвкушением. Бог молниеносно развернулся, как будто сила его воли обрела осязаемую форму.
Ледяной ужас охватил меня, пока я смотрел ему вслед. Мне оставалось лишь верить, что годы сражений подготовили Элоиз к надвигающейся опасности.
Я заставил себя сосредоточиться на Гипносе. Бог решил сразиться со мной. Годы вражды и соперничества свелись к этому единственному моменту. Вокруг нас сгустилась тишина, бурлящая от напряжения и агрессии.
Наши взгляды встретились в смертельной схватке, пока само время, казалось, не остановилось. Смех Гипноса эхом отозвался у меня в ушах и послал холодок по спине, глаза, темные в мрачном веселье, встретились с моими.
– Я мечтал об этом дне, – нараспев произнес он, наслаждаясь своей скорой победой.
Вспышка ярости пронеслась по моим венам, прогоняя прочь страх. Воспоминание о неподвижном теле Авроры всплыло у меня в голове. Сколько лет было потеряно после того, как ее красота застыла во времени из-за проклятья Гипноса. Мой клинок зазвенел в ладонях, и я приготовился к битве. Ледяной металл казался знакомым в моей руке – проблеск надежды среди тьмы, которая накрыла королевство Авроры.
Моя ярость горела ярче звезд, я встретился взглядом с Гипносом и твердо заявил:
– Я с радостью превращу эту мечту в кошмар. – Я усмехнулся, вспомнив нашу первую встречу. – Мой клинок жаждал твоей божественной крови с того самого дня, как коснулся твоей щеки.
Поразительно грациозным движением Гипнос обнажил свой меч. Звездный свет отразился от его гладкой поверхности, вибрируя в воздухе, словно приглашая меня протянуть руку и прикоснуться к нему.
Звон стали пробрал меня до костей, разметав искры во все стороны и послав волны ужаса и воспоминаний. Атаки Гипноса были подобны жидкому пламени: каждый выпад смертоноснее предыдущего. Он был смертельной бурей, от которой у меня по спине побежали мурашки. Каждое его движение было целеустремленным, каждая отраженная атака тщательно спланированной. Этот бой брал начало не в безрассудстве, а скорее в давней жажде мести.
Но я держался, используя каждую каплю решимости и мастерства, которую только мог найти в себе. Я парировал удары бога с доблестью, отчаянно стремясь защитить тех, кого любил. Каждый удар наших мечей эхом разносился по лесу, и металлический лязг наполнял воздух зловещей симфонией.
Время потеряло всякий смысл, пока мы сражались. Наши тела сплелись в танце опасности и непокорности. Только лес был свидетелем нашей борьбы: его древние деревья шептали секреты, а листья шелестели на ветру. Мои мышцы горели от напряжения, разум сосредоточился на каждом взмахе наших мечей.
Сладкий дразнящий аромат победы витал в воздухе. С
